Изысканная мебель, изящные статуэтки, картины в резных рамах, старинные шкатулки — людям свойственно окружать себя красивыми вещами. Для одного человека — это увлечение, для другого — стиль жизни, а для третьего — бизнес.

Среди антикварных вещей, под бой старинных часов корреспондент “СБ” обсудила с руководителем мастерской и художественного салона “Раритет” Вячеславом Пахомовым дизайнерские предпочтения земляков, распространение стиля бионика и тенденции развития антикварного рынка.
— Вячеслав Валентинович, расскажите о том, как складывался ваш профессиональный путь.
— Я родился в семье художника. Мой отец закончил Тбилисскую художественную академию. Он занимался прикладным искусством — обработкой дерева, стекла, металла. Круг его общения был соответствующим. К нам часто приходили творческие, увлеченные люди, которые обсуждали тему искусства, показывали свои работы. Естественно, я очень быстро втянулся в эту атмосферу. Лет с 12 тоже стал рисовать. Сначала занимался детской графикой, копировал рисунки и новогодние открытки. В девятом классе поступил в Тбилисский техникум по художественной обработке дерева. Прошел обучение и стал плотно заниматься резьбой, в то время появились мои первые интересные работы.
— Тогда же вы решили переехать в Ставрополь?
— Нужно было повышать профессиональный уровень. В деревообработке я уже неплохо разбирался, и мне захотелось больше узнать о самом дизайне. Я поступил в Ставропольское художественное училище. Переехал в краевой центр без родителей, с двумя чемоданчиками. Надо было как-то зарабатывать, что-то делать. Я договорился с директором училища о свободном посещении, организовал небольшую артель по деревообработке при одном предприятии. Мы самосто-ятельно находили заказы, много работали. Думаю, это и была первая ступень к своему делу. В девяностых предприятие стало разваливаться, и я перешел на завод “Красный металлист”. Организовал свой цех по деревообработке, где занимался изготовлением мебели и дверей. Примерно в то же время стал предлагать свои услуги и в сфере церковного искусства.
— Расскажите о своих наиболее примечательных работах в этой области.
— Вспоминаются разные периоды творчества. Например, создание 14-метрового иконостаса в большом храме Николая Чудотворца в Кисловодске или моя первая работа — оформление Андреевского собора. Но, пожалуй, самые яркие впечатления связаны с оформлением храма Христа Спасителя в Москве, где я проводил живописные работы под руководством именитых мастеров.
Вообще, тот период был очень плодотворным в творческом плане. В Москве много трудился над созданием элитных интерьеров на Рублевке, занимался отделкой и оформлением. Тогда я познакомился с архитекторами и заказчиками, которые прекрасно разбирались в стилевых направлениях. Они научили меня выдерживать стиль до мелочей, вплоть до шурупа. Очень показателен случай с особняком, выставленным на соискание премии за сохранение стиля. Владелец с помощью искусствоведов и дизайнеров воссоздал атмосферу того времени — с антикварными каминами, зажигалками для керосиновых ламп, соответствующими пропорциями карнизов. Однако не учел один нюанс: в классицизме XIX века комнаты располагались анфиладой, со сквозной перспективой всех интерьеров. В итоге для участия в конкурсе хозяину особняка пришлось пробивать проходы в боковые комнаты.
Стиль необходимо выдерживать досконально. В нашем крае такой подход к оформлению интерьера встречается редко.
— А что предпочитают у нас?
— Классику. Крупные города, Москва и Питер, потихоньку отказываются от нее, отдавая предпочтение поиску новых направлений и нестандартных решений. Но у нас классические интерьеры пользуются все большей популярностью. Сегодня в интерьерах часто присутствует китч — когда в одном месте собирается все роскошное и пафосное. Для несведущего человека интерьер кажется красивым, но для знающего — переполненным. Иными словами, это склад дорогих вещей.
— Когда же пришла идея открыть свой салон?
— Понимаете, я родился в такой среде, где, выражаясь на современном языке, в воздухе витали бизнес-идеи. В советские времена в Тбилиси процветал социализм с капиталистическим уклоном. Общество делало деньги с помощью подпольных цехов, которые днем работали на государство, а ночью работники использовали их в своих целях. Левую продукцию реализовывали в магазинах. Я видел, как происходит этот процесс, как люди трудятся и получают неплохие деньги. Понемногу и я включился в этот процесс. Тогда у меня сложилось определенное отношение к работе, к бизнесу. Заключалось оно примерно в следующем: если приложить руки и мозги, то можно что-нибудь придумать.
Мысль о самом салоне пришла чуть больше 1,5 го-да назад. Нужно было место для демонстрации клиентам своих работ. Сегодня у нас представлена интересная художественная продукция: бронза, фарфор, серебро, эксклюзивные подарочные вещи.
— Помимо этого в салоне есть и антикварные вещи...
— Освоение антикварного рынка идет медленно. Если говорить о Ставрополе, то на этой территории никогда не были представлены столярное искусство, школа литья из бронзы, хорошие скульптурные или живописные мастерские. Поэтому предметов искусства очень мало. Люди пользовались необходимыми вещами, им было не до излишеств. Чугунки, самовары, прялки — вот, пожалуй, и все антикварные вещи, которые можно найти у нас. Даже хрусталь встречается крайне редко. Красивые интерьерные вещи мы везем из Европы, Москвы или Санкт-Петербурга. Сейчас многие стараются украсить свой дом добротными старинными вещами.
— Насколько сложно было развивать бизнес, связанный с искусством?
— Достаточно тяжело, так как наше общество не приучено к высокой культуре, художественным вещам, нет исторической тенденции. Любовь к искусству воспитывается сейчас. Настоящие ценители встречаются редко, но все же они есть. Можно сказать, что появляется новая мода. Люди стремятся окружить себя красивыми вещами.
— Вы автор мебели, выполненной в новом стиле. Как пришли к ее созданию?
— В свое время мне было интересно выполнять работы в стилях рококо, барокко, классицизм, ампир. Но вскоре захотелось делать что-то новое, искать другие формы. Как-то раз, создавая эскиз кресла, мне неожиданно пришел в голову образ скорпиона. Я попробовал соединить их, и получился довольно интересный предмет. Его пришлось несколько раз дорабатывать. Разработка долгое время лежала без дела, пока не собрал достаточно средств для ее воплощения. Так появилась первая модель из новой серии. После этого мне захотелось создать что-то еще. И я сделал шкаф, боковые тумбы которого висели в воздухе. Со стороны он похож на разветвленное дерево.
— Стиль, в котором вы работаете, называется бионика?
— Да, или био-хай-тек. Я люблю это направление с его пластичными формами, похожими на живых существ. Когда я уже выполнял работы в этом стиле, то открыл для себя творчество швейцарского художника Ганса Руди Гигера. Он стал одним из первых, кто разработал бионику. Большинству Ганс Гигер известен своей дизайнерской работой для фильма “Чужие”. Он использует характерный жанр — завораживающий, агрессивный, пессимистичный и немного тяжеловатый для восприятия. В своих работах я применяю более мягкие формы.
— А вы не хотите что-то сделать и для города?
— Я всегда рад участвовать в таких проектах. Одна из возможных работ — создание в центре Ставрополя здания, украшенного скульптурными рельефами и орнаментами. Эскизы, выполненные в стиле бионика, уже утверждены. Остается ждать благоприятного момента для начала работы.